skrebec (skrebec) wrote,
skrebec
skrebec

Фобофилийное.

Один чудак боялся текстов. Буквы сами по себе напрягали не сильно, он даже азбуку до «Т» выучил, слегка спотыкаясь на «Ж». Пятеркой был премирован, потому как учительница с писклявой коляской жила с ним в одном подъезде, и он иногда за ней присматривал. За коляской.
Там где он учился в первом классе, все жили в одном подъезде.
Существование слов и даже предложений было терпимо и оправдано, а вот текстов боялся. Особенно от печатных пучило.
В-общем, образование он получил почти на слух. Ну как получил – всучили.
А по навязчивой современности его как не изворачивайся обязательно вляпаешься в какой-нибудь опус. В самостийной классификации все это отчаянье делилось на два основных типа:
- тексты, в которых автор пытался угадать всё про него. Даже чего и не надо бы.
-тексты, в которых пытались, чтобы он угадал все про автора. Даже чего ему и не хотелось бы.
Пытка.
Встречались и индивидуумы. Мыкались тексты-нищие - и подашь - противно и не подашь, как опротивленный. Тексты-клоуны – без аплодисментов быстро умирали. Простые тексты-проститутки, вроде всю ночь занятно было, а на утро бреешься аки косой или похмельный. Не глядя в зеркало. Тексты-генералы: «Стой там, иди сюда! Пшёл вон, чмо болотное!» И наотмашь по харизме сложноподчиненным. Тексты-проповедники вкрадчивы и заунывны. Но он-то знал, что заповеди не работают. Толпами бродили тексты-обезьяны, барражировали эскадрильи текстов-комаров.

- Ты просто дурак, - потрясал истрепанной парадигмой в наглую пьяный поэт Николай, - чтобы понять и принять чужой текст надо попробовать заиметь свой.
А чудак ему в ухо – Пусть, но я хочу быть бесстрашным дураком.
- Трижды дурак! И дебил в придачу.
Поэтов он не понимал. Как можно загибать строчки в размеры и изнасильственно составлять рифмующиеся пары. Очень многие слова так погибают. Вообще не понимал, поэтому дружил с ними особенно яростно. А этому ещё и верил. Надо попробовать – ещё больше испугался он.
Чтобы по-честному, он решил начать с самого накопившегося, что у него было, с красоты.
Но красота это запрещенный прием мироздания. Её толком не передать и не подделать. Невозможно рассказать про Солнечный Млечный Путь с галактиками пылинок, что начинается от форточки и освещает кактус, лампу и слегка прикушенную верхнюю губу сонной Венеры.
Поэтому текст у чудака сильно кочевряжился. Абзацы рассыпались, знаки препинания предавали, герои покидали его на середине, у него воровали самые вкусные словосочетания, а самые удачные образы оказывались ворованными. Он бросал пить, начинал пить. Вспомнил про первую учительницу, позвонил другу в Нижний, научил сына кататься на двух колесах.
Текста не было.
Зато он стал настоящим чудаком. Дочке нравилось.
Две клавиатуры и один системник сменились, прежде чем однажды…

У дверей кабинета-кухни его богиня по второму разу переглаживала белье, сильно прикусив верхнюю губу. Тихонько понимала, что может уже только не мешать. И она не виновата, что подслушала:

«Дружище мой текст! Ты не совершенен и зябл. Ты состряпан из мартовского снега и форточных сквозняков. Ты сшит самым крепким сигаретным дымом. Для чего ты слеплен мне неведомо. Поброди, разберешься, потом мне расскажешь. Хотя можешь и не возвращаться. Не ссы, и не подведи».

И он, слегка спотыкаясь на «Т» прочитал «Отправить?» и утвердительно нажал кнопку.
Один чудак боялся кнопок…
Tags: текст
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments