skrebec (skrebec) wrote,
skrebec
skrebec

ОРЗ

Неделю назад собирался жить вечно. Мир стелился под меня белым ворсом неразумных снежинок, я хохотал в рожу северному ветру, прикуривая от фонарей. В искрах их короткого замыкания светилось лицо моей дремучей молодости. Внутри кипела продукция местного ЛВЗ, замещая кровь и смывая смог добропорядочного быта. Не успевал отвечать на звонки послов дружественных пивных. С Нью-Йорком разговаривал сидя вразвалочку. Светофоры зеленели от моей лунной походки. Луна подобострастно подсвечивала путь в вечность супермаркетов, где без стеснения щупал папайя. Не брезговал и помело. Спасал от забвения сырокопченую колбасу. В рыбных отделах мне кланялись. Кассирши молодели, когда я считал деньги одной ладонью. Было понятно, что если этот мир и придуман не мной, то для меня определенно.
Сеял в него афоризмы, пожиная лавры. И наоборот. На раз решал сочинения за шестой класс. Доводил до слёз шахматное приложение. Глотал художественную литературу, раскусывая рассказы, запивая морсом эссе. Кухарки впадали в фурор, когда мой аппетит вырывался на волю. При вступлении на кухню, там всё звенело от старания: стиралка умиленно всхлипывала, холодильник дрожал в ожидании хлопка по плечу, микроволновка микроволновалась. Стабильно просил добавки, держал в узде любви жену и ходил на балкон без шапки. Легко укрощал телевизор, душ, солонку. Состряпал название диссертации «С точки зрения русского языка правильней пьянь, чем трезвь». Скакал без скакалки. Хотел даже центральный бассейн переплыть.
И вот только решил перепрыгнуть через пару ступенек пирамиды Маслоу, как тысяча сотен, наверное, мохнатых и наверняка жирных микробов обосновались в носу, оккупировали горло, взяли в осаду мозг. То есть захватили почту, телефон, телеграф.
Буквально серпом по обуху.
Мир опрокинулся, как сковородка с яичницей на голову, больно от того, что некрасиво. Началось с того, что робот-пылесос посмотрел свысока, а чайник сплюнул в мою сторону с пластикой откинувшегося зэка. Это я только два раза кашлянул. Тут же нацепили маску и сослали в келью. Скукожился в окопах одеял, сделал блиндаж из подушек и приготовился умирать под хихиканье черепахи. Пробегающая в своё будущее дочь обозвала гусеничкой. Дети не верят в смерть родителей до самой кончины. Жена тут же напялила костюм наседки и раздавила взаимоисключающими приказами. Капай, не брызгай, брось пить, больше пей, лежать, но совсем в другом, не динамичном смысле. Тычет градусником, а мне не нравится, когда в подмышках лопается стекло и ртуть щекочет по рёбрам. Ведь такая температура может и быть.
Телевизор разорался, каждая тварь знает в нём, какая я тварь дрожащая, если не куплю капли, спрей, спрей в каплях, капли в таблетках.
На первое и второе у меня теперь малиновое варенье. Вместо компота компост из лекарств. В башке прибой вирусной мути больно бьётся об уступы черепа, в животе пепел и тлен. Воск мозга стекает через нос. Путь длинной в коридор заканчивается голгофой унитаза. Раньше он был верным товарищем и помогал придумать очередную ерунду типа «Самое сложное, это заслужить признание у тех, кто ходит с тобою в один туалет». А теперь, как медбрат, белый и немой.
В холодильнике завелась лампочка такая, что режет по глазам. Морозилка ночами заводится, как допотопный дизель и долго переваривает продукты, утробно урча, как бы намекая, что скоро и моя очередь. За окном луна с мордой судейского пристава, сразу понятно, чихала она на меня, чихающего. Возлюбленные книжки бросили меня, строчки в них сползают или рассыпаются. Изменяют поди в каких-нибудь библиотеках. Моим лучшим другом стал бальзам «звездочка».
Тряхнув цепочкой ДНК, вскинулся было из заразной нирваны, но рухнул на спину лягушкой-царевичем, расплющенным по асфальту вселенной. Космический ветер раздул мой одуванчик. Я смотрел на дверь, за которой бурлил мир, где никому не нужны сопли из умной головы, мир, который катился по галактике голубым шариком и радовался не мне.
Перевернулся на другой бочок, чтоб значит, удобней было помирать. Ничего, думал, это ведь совсем неплохо загнуться в позе задумчивого эмбриона, прощая всех, задыхаясь в признательности, понимая благодать собственной судьбы. Это же большая награда умереть от счастья.
И тут дверь скрипит по-больничному и заходит моё солнце и заносит солнце. Яичным желтком купается оно в радужном бульоне, целительном и нравственном. Погладили по голове, я и воскрес. После первой ложечки понимаю, что придётся ещё пожить. Есть смысл.
Есть.
Tags: как я выжил
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 66 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →