skrebec (skrebec) wrote,
skrebec
skrebec

Как я выжил на балконе.

Вот что я делаю по утрам страстно, так это курю.
Как-то давным-давно, когда бомжи ещё ходили без мобильных, несмотря на полный сбой в работе системы навигации всех моих органов, одним безнадежно ранним утром попал я на собственный балкон. Оказалось, что в противовес авгиеву компосту во мне -   в мире царит красота! Тихо, как  на марсианском кладбище, а воздух такой… воздушный. Напротив жалостная березка притулилась. Она по ранней весне как первый раз голая. На ней тут же расселись воронёные голуби, послушать дискуссию тех, кто вышел ко мне в голову покурить.
Балкон прекрасен, на нем можно сидеть. И хранить то, что выкидывать уже не пора. Хотя выкидывать недалеко, мусорка напротив, отличная мусорка, с гражданской позицией: её украшает  кокетливое граффити: «Алкоголь – геноцид народа!». Пока я думаю о том, что надо бы дописать: «А народ первый начал!»  на чердаке уже разошлись не на шутку:

Рассудок: Хорош, надо завязывать
Организм: Да, пошел, ты! Узелок завяжется, узелок развяжется…
Рассудок: Уйду ведь.
Организм: Живут и без тебя
Рассудок: Это кто же?
Организм: Винни-Пух, Карлсон, Агузарова
Рассудок: Ты себя убьешь!
Организм: Это ты меня убиваешь!
Рассудок: А что в тебе такого, что хотелось бы сохранить?
Организм: Ну, ты.
Рассудок: Да, пошел, ты!
Короче,  из  озорства решил я в тот день завязать.



Чтобы не так было больно, тут же заручился поддержкой ещё одного туловища, что нашлось в квартире. То есть совершил принудительный переход товарища из собутыльника в соратники. А слыву я субъектом с репутацией человека, ко мне даже обои прислушиваются. Он, конечно, удивился, что мы не будем отмечать трехнедельное отсутствие моих домочадцев, но дружба, похмелье и безденежье творят чудеса в смысле поборничества. Я ему говорю не грусти, мол, давай пообщаемся как люди, а он мне: «Нет пива – нет юмора!»
Два часа мы продержались на чае, пельменях и телевизоре. Чай старался быть похожим на «Балтику 3», пельмени отреклись от звания закуски и самоопределились как «Лекарственные»,  а телевизор утешал новостями из хлопотной жизни современных людоедов. Два часа социальной адаптации. Мы уже начали распределять сэкономленные в будущем средства. К концу года я смог бы купить себе горный велосипед, а дружище расплатиться с половиной долгов.  Ровно два часа понадобилось небесному отделу кадров на рассмотрение наших заявлений по собственному желанию. Отказ в принятии оных был мотивирован нехваткой квалифицированных специалистов в цехе по выработке инновационного перегара. И понеслось.
Первой ласточкой притащился знакомый хирург по кличке «Проктолог», внешности застенчивого инквизитора  влюбленного в свою профессию. С  полторашкой медицинского. Врачи беспощадны в своем человеколюбии. Я на всю жизнь запомнил его сумрачный диагноз: «Запивая, ты закусываешь собственной печенью!»
Буквально, следом, брат его экспериментирующий анестезиолог и  тоже с чистым спиртом от чистого сердца. Такое ощущение, что у них  там, в медицине кроме спирта других лекарств нет. Со словами: «Чего пить – того не миновать!» он приступил к излюбленному лечению подобного подробным.
Трогательно-заикающийся бард (0,5 коньяка) пришел принять поздравления с поступлением его в Колледж Искусств. На вокал. До этого я его просто уважал, а тут даже захотел обнять. Но мужикастые барды не очень сильно любят, когда их очень сильно любят. Потом пошли ходко: спортивные туристы с текилой, профессиональные фотографы с виски, случайно проходящие мимо с предложениями помощи.
Когда концентрация прихожан достигла более двух на квадратный кубометр бесполезной площади, квартира выплюнула  всех на балкон. А он у меня, напоминаю, интеллигентный на нем именитые лауреаты фестивалей и члены всяческих союзов пукали и ему претит,  когда на нем засыпают нестареющие  лужеными желудками  барды. Он не понимает споров о завуалированном лиризме. Особенно не любит, когда его называют лоджией. Захлопнулся он.
Поржали, конечно, пока качество выпитого резко не захотело вернуться в количество.
Медицина, как и положено, чем смогла, встала на защиту здоровья граждан.
Вы когда-нибудь видели сто десять хирургических килограмм в болотниках и телогрейке летящих с балкона пусть даже первого этажа? Благо входная дверь в тот день не закрывалась. Без ложного стеснения можно утверждать, что всех нас спас «Проктолог». Отметили и это.
Потом  у меня случился серьезный провал в созерцании эффекта от принятого решения. В это время во Вселенной кончились пельмени - утверждают, что два раза еще ходили  именно за ними.
Воскресил меня поэт Кузьмин(пиво и початый вермут). Пришел прочесть прозу «Влияние пентатоники на урожай риса в дельте Хуанхе». На словах  «Теория ускорения знаков препинания, в конце сложносочиненных предложений используемых на приполярных широтах за исключением четырех норвежских фюльке» я эмигрировал в свою фаянсо-кафельную Венецию. Надо было срочно найти доказательства, что я еще живой и все еще здесь. От икоты не всё получилось, но зато я сформулировал, что поэты это те, кто может сделать татуировку капельками вермута на море скупо разбавленного спирта. После чего я малодушно взял поварешку  позвонил в бухгалтерию дьявола и орал, что аванс я верну и не надо больше посылать мне исполнительных листов. На что меня тут же на балконе познакомили с человеком по имени Дима-Шура. Он чокался особенно увлеченно, а когда я заметил, что уже не буду потому как во мне неожиданно и нежно обручились «не хочу» и «не могу», он сказал, что именно из-за таких отдельных организмов все прогрессивное инопланетное сообщество и не собирается налаживать с нами контакт. Я тут же оговорился и назвал его Шура-Дима, а он прямо с моего балкона улетел в Берлин на симпозиум, кажется, лингвистов. Как его звали на самом деле, я так и не выяснил, но вот что меня поразило больше всего – можно прямо с моего балкона и на Берлин.
В оконцовке принимал давно знакомую барышню (скромная поллитровка), которая на тост: «За дам! Не пропадай больше так надолго…» подняла пол бокала водки и сообщила, что операция по перемене пола у неё  прошла успешно и теперь она не Кира, а Кирилл. Мол, за нас, мужиков. Через семь минут отхрустев пельменями сказало, что рот уже можно закрыть. Дружище мой  от обилия эзотерии то ли уснул, то ли спрятался в обмороке. Я же сославшись на творческую диарею, ретировался на балкон.
Организм: Мусорка вроде на месте. Но завязывать надо.
Рассудок: Угу. И берёзка. Пошёл я.
Глазами, полными до краёв мечтою о капельнице посмотрел я укоризненно в небеса. Последней мыслью было: «И на хрена мне горный велосипед? У нас в переулке и гор-то нет…»
С  тех пор зарёкся зарекаться.

Фотку цепляю, чтобы не подумали будто я здесь хоть что-то сочинил.



Tags: как я выжил
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 37 comments